Как близки и похожи традиции славянских народов. Сегодня, перед великим постом в день прощеного воскресения делится своими воспоминаниями – ощущениями наша коллега, журналистка из Гагаузии Анна Харламенко, чьи рассказы мы здесь с удовольствием печатаем.
В календаре моего детства был особенный день — тихий и светлый, когда время словно замедляло свой бег. Прощёное воскресенье. ПростОлмак.
Стоило переступить порог дома, как тебя окутывал покой — плотный, тёплый, почти осязаемый. В углах теплились лампады, их живые огоньки дрожали, отражаясь в семейном иконостасе, который в этот вечер светился настоящим чудом.
За окном лежала снежная степь — широкая, как материнские объятия. Ветер шёл с полей мягко, неслышно, будто и он знал: сегодня нельзя тревожить тишину. Даже собаки лаяли вполголоса, а небо над Буджаком стояло прозрачное, как стекло.
Центром этого мироздания была Мама. Она казалась мне сошедшей с небес святой. От неё исходило тепло, которое невозможно объяснить земными законами; это был свет, льющийся откуда-то свыше, обволакивающий и оберегающий нас на долгие дни вперёд.
Я помню, как она, этот тихий Ангел, подходила к нам и кротко просила прощения.
Мой детский ум заходил в тупик: «За что?» Мы, дети, вечно создавали проблемы, отец грешил сполна, а она — чистая, милосердная, жившая ради нас — просила простить её.
Это был мой первый и самый великий урок любви, урок того, что прощение — это не признание вины, а наличие добра в сердце.
Дом наполнялся ароматом, который я не спутаю ни с чем — ароматом маминой плацынды «кывырма». Доставая её из печи — золотистую, с хрустящей корочкой, обильно сдобренную домашней сметаной, — мама словно завершала сакральный обряд. Тесто тихо потрескивало, пар поднимался к потолку, и казалось, что сама земля благодарит её за щедрый труд. В этой простой еде было больше святости, чем в самых пышных торжествах.
Мы садились за стол, и прежде чем прикоснуться к хлебу, произносили тихое: «Прости меня».
И в этом коротком слове растворялись обиды, упрямство, детские капризы. Мир становился легче. Чище. Будто кто-то невидимый раскрывал окно, и в дом входил весенний свет. А свечи, зажжённые Маминой рукой, очищали наш путь в себя, в весну, в жизнь.
Мама не совершала подвигов, не говорила громких речей. Она просто была. И от её присутствия во всём воцарялся порядок, а в душе звенела хрустальная капель — чистая, светлая, исцеляющая.
Эта аура святости и умиротворения до сих пор живёт во мне, согревая в самые холодные жизненные зимы.
Теперь, когда годы разметали нас по своим дорогам, я всё чаще понимаю: такие вечера — не просто традиция. Это тихий фундамент нашей души, который выстроила и оставила нам как наследие — любящая душа.
Когда мне трудно, я вспоминаю Мамины глаза — в них мерцали искорки добра, верности, жертвенности. Мамины руки со свечой, от которых шло сокровенное тепло. Её пронзительное «прости»…. И тогда во мне зажигается та самая лампада любви и понимания, которую нам передают Матери.
Прощение — это не слабость. Это родной дом, в котором всегда уютно и безопасно.
Когда в мире становится шумно и жёстко, я возвращаюсь в хрустальную тишину сакральной традиции Простолмак, где Мама, как Ангел, первой склоняла голову… чтобы научить нас подниматься выше себя, выше проблем и тревог и стать ближе к добру, к душе, к Богу.
Прощёное воскресение — это день, когда сердце становится на колени и открывает путь в новый, чистый мир.
Я бы никогда не смогла сознательно обидеть человека, но жизнь иногда вносит свои сюрпризы. Простите…